Пять тостов за будущее интернета

Действие происходит в заполненном людьми зале. Кругом стоят столики и маленькие елочки. Сверху сыпется конфетти. Новый 2012 год продолжается! На стенах развешаны плакаты: «С Новым годом, Люди и Агенты!», «Семантичности вам в наступающем!», «Приятной облачности в вычислениях!»

В помещении стоит гул голосов, в котором иногда можно разобрать отдельные фразы и обрывки бесед. Персонажи при произнесении реплик должны располагаться так, чтобы обращаться к массовке и зрителям.
Действующие лица

1. Интеллигентный разработчик, среднего возраста, с приятной улыбкой и легкой небрежностью в гардеробе.
2. Симпатичная мадмуазель, в элегантном струящемся зеленом платье, расшитом френд-лентами.
3. Коммерческий Большой Брат, аккуратный господин в костюме менеджера первой трети XXI века.
4. e-граждане, четыре персоны, люди в многослойных костюмах в виде луковицы. Голоса изменены синтезаторами.
5. Машина, просто машина, внешний вид – на усмотрение режиссера в соответствии с бюджетом постановки. Для демонстрации выступления можно использовать экран.
6. Пользовательская массовка, возрастной, гендерный состав и другие признаки сверять с текущей статистикой интернет-пользователей.

Тост первый. Интеллигентный
Разработчик
– Коллеги! С самого начала публичного развития интернета мы хотели видеть его инструментом, который изменит жизнь человечества. Мы многое сделали! Интернет затрагивает все больше и больше аспектов публичной и личной жизни, становится двигателем социального и экономического роста. И мы знаем, куда идти дальше! Из хранилища информации интернет превращается в инструмент создания нового знания и обмена знанием, платформу для работы в командах, внутри организаций и между ними, экономических транзакций.
Как же это произойдет? Каким будет интернет? Сразу скажу: интернет-грамотность пользователей все еще оставляет желать лучшего. Люди путают интернет и веб. Интернет – это инфраструктура, среда передачи данных, а веб – это приложения и сервисы на пике этого интернет-айсберга. Что касается интернета, то одно мы можем сказать точно: какой бы он ни был, мы не сможем разрушить его и построить что-то принципиально новое взамен еще много-много лет. Здесь будет идти постепенное развитие.
Что касается веба, то технологии трудно предсказать. Однако можно быть уверенным: в этом сценарии отдельные киллер-приложения погоду не сделают, главная роль – у инвестиций в каждый слой технологий. Мы можем только попытаться предугадать стили работы в будущем вебе. Наш сценарий поддерживается прогрессом устройств и технологий. Сейчас, чтобы получить доступ к Сети, мы берем и включаем какое-то устройство. Когда-нибудь Сеть будет с нами всегда и везде. Сейчас все еще остаются раздельные среды передачи данных, однако их время уходит. Будет только единая среда передачи информации – интернет – и устройства отображения и взаимодействия, оптимизированные для определенных случаев. Мы еще увидим интернет-экономику знаний! С наступающим!
Интеллигентный разработчик уходит под приветственные возгласы и аплодисменты. Около минуты все поздравляют друг друга. В зале на фоне общего шума слышен обрывок разговора: «Представляешь? Говорил же я ему: не умеешь анлок делать – не бери «серой» техники. А то так и будет твой холодильник каждую пятницу кимчи или селедку за тридевять земель из родной торговой сети заказывать. Это же операторский контракт, понимать надо! А он, наивный, глазами хлопает и мне отвечает, что, дескать, без номера кредитки морозилка активацию не проходила!»
Тост второй. Мадемуазель
– Дорогие и многочисленные друзья! Вы приходите в Сеть за общением и взаимодействием. Все цивилизованные люди уже давно не выходят в Сеть, она постоянно присутствует в их жизни. Обращаться к Сети – это все равно что обращаться к азоту или, там, кислороду при вдохе.
Однако давайте не будем упрощать. Опыт и навыки сетевого общения и создания сообществ выходит далеко за пределы простой сетевой болтовни. На первый взгляд это может показаться неправдоподобным, однако построенные на сетевом общении сообщества становятся необходимым условием развития экологических технологий производства.
В конце концов, когда наша цивилизация сможет действительно стать «зеленой»? Наверное, когда пусть не каждый человек, но подавляющее большинство будет обладать полной информацией о том, как то или иное действие отразится на окружающей среде, чтобы сделать осознанный выбор, когда каждый будет частью сообщества, достаточно сильного для того, чтобы влиять на принимаемые в обществе решения.
Для решения таких задач вряд ли можно придумать более удачную технологию, чем «социальный» интернет! Этим мы поможем и уже существующим планам по снижению выбросов. Просто так, без нашего участия переход не состоится. Так что «зеленые» технологии без серьезной сетевой инфраструктуры и людей, умеющих взаимодействовать в сетевой среде, просто не смогут работать. Это основа для мониторинга, быстрого выявления угроз, сознательного выбора экологичных технологий.
Кроме того, такой переход будет означать серьезные изменения привычек и стиля жизни. Никто не говорит, что жить в «зеленом» мире будет проще. Но выбора у нас пока нет – как и нет у нас другой Земли. «Зеленая» цивилизация будет строиться с помощью сетевых сообществ. Пути развития интернета оказываются тесно связаны с окружающей средой. С праздником! Давайте встречать его в кругу друзей и на чистой планете!
В массовке радость и поздравления. Слышен разговор: «А ведь толковые вещи говорила, как думаешь? – Наверно… извини, я пропустил, у меня на ферме овощи подросли, и еще фоток новых накидали в профиль, и видео прикольное, и вообще, я на сообщения в чате отвечаю, а ты с какой-то заумной теткой ко мне лезешь!»
Тост третий. Коммерческий
Большой Брат
– Уважаемые дамы и господа! Уже понятно, что интернет может стать привлекательной и сугубо коммерческой средой для развлечений, торговли и рекламы, управляемой в основном крупными игроками ретейла и медиа. Публика в хороших руках. Поверьте, у нас есть способы заставить вас покупать!
Успехи надо закреплять, иначе они могут быстро обесцениться. Мы видим будущее интернета в облачных технологиях и сервисах. Однако «облакам» не обязательно быть универсальным решением. Интернет может и должен стать глобальным магазином приложений. Если хотите, можете называть его «Апп-интернет».
Мы упрощаем покупки и развлечения. Пора освободить пользователей и от забот по подбору программного обеспечения. Мы уже идем этой дорогой, новое поколение юзеров приучается именно к такой модели. Наши будущие сотрудники впервые приходят в офисы с гаджетами, которые уже работают в таком «Апп-интернете». И они прекрасно вписываются в новый мир.
Будем же соответствовать этой логике до конца! Бизнес-процессы не должны допускать наличия альтернативных решений за рамками «Апп-интернета». Конфигурирование приложений тоже должно быть управляемым централизованно – это ведь так удобно! Разработчикам, конечно же, понадобятся новые навыки. Дело управленцев – выстроить бизнес-процессы, благо новое поколение потребителей нашими стараниями уже привыкает к такой модели.
С наступающим! Мы уверены: нас ожидает большой успех!
Коммерческий Большой Брат раскланивается и под аплодисменты садится за отдельный столик. Интеллигентный разработчик задумчиво вертит в руках пустую ложечку. Мадемуазель увлечена подсчетом разноцветных «лайков». Среди поздравлений слышен отрывок беседы: «И после такого вы еще спрашиваете: есть ли будущее у интернета? Вы бы еще, юный падаван, спросили, есть ли будущее у электричества! Всех купят и продадут. Выгодно. И еще раз купят. А мы с вами будем довольны – это же действительно удобно, когда за нас уже все детально продумано. Да и подзаработать рядышком можно неплохо, эти господа свое дело знают и ошибок повторить не должны».
Тост четвертый. е-граждане
Из массовки выходят четверо e-граждан. Двое обмениваются уважительными поклонами с присутствующими, отходят немного в сторонку, усаживаются на принесенные с собой явно самодельные табуреточки и скромно, но увлеченно общаются о чем-то своем. Третий начинает бегать в массовке, заглядывая в посуду и изредка хватая гостей за уши, носы и одежду. От него отмахиваются, он уворачивается и мерзко хихикает. Четвертый выходит на передний план с тостом.
– Сограждане и единомышленники! Будем откровенны: интернет пытались и будут пытаться ограничить. Такая ограниченная Сеть необязательно будет драконовской, со слежкой, навязчивой цензурой и прочей конспирологией. Просто будет запрещено, например, запускать какое-либо приложение, потому что какой-нибудь дядя за вас решил, что оно аморально, недостойно или просто задевает чью-то бизнес-модель.
Однако не будем забывать – Сеть еще не достигла своего настоящего размера. Не надо считать, что мы уже находимся на заполненном и поделенном между участниками рынка острове. В интернет еще придут миллиарды новых пользователей. Мы не знаем, как им позволят работать с интернетом. Свобода не гарантирована, ее нужно защищать. Поэтому уже сейчас мы предлагаем реальные альтернативы. Чем больше пользователей будет к ним присоединяться, тем сильнее мы будем становиться.
Какой же должна стать альтернатива? Основа такой будущей Сети – совместные, кооперативные решения. Пусть крупные игроки, мнящие себя властителями дум и Сети, отойдут в сторонку! Интернет будет развиваться не по чьему-то просчитанному плану, а в спонтанной, проблемно-ориентированной манере. Бал правят потребители и пользователи. Они самостоятельно, совместно построят среду для своей работы и необходимые сервисы и приложения.
В такой среде юзеры сами выбирают для себя простые в использовании, безопасные инструменты для создания кооперативных и коммерческих рабочих пространств. Да! Мы не собираемся делать пугало из сетевой коммерции, но пусть это будет равный рынок! Мы видим будущий интернет основой общества, объединенного, но не контролируемого технологиями, в котором уважаются приватность и доверие!
С наступающим! Мы верим, что юзеры могут быть и будут инициативными. Интернет должен принадлежать равным е-людям и е-сообществам!
Выступавший e-гражданин ловит долгий, заинтересованный взгляд Мадемуазели и отвечает ей улыбкой. В массовке – радостный, оптимистичный гомон, поздравления. Доносятся отдельные фрагменты разговоров. «Будь другом, подкинь червонец до следующей недели, а то у меня очень анонимно сперли кошелек с последними биткоинами». Двое e-граждан встают с табуреточек, обходят присутствующих и вежливо просят окружающих сделать пожертвования на новый проект по защите персональных данных. На них практически не обращают внимания. Они возвращаются на свое место. Слышно, как один из них говорит другому: «Знаешь, надо быть реалистами. Наш коллега хорошо сказал, однако лично я буду рад, если в ближайшие пару лет интернет хотя бы просто останется таким, к которому мы уже привыкли».
Тост пятый. Машина
– Авторизованные и неавторизованные пользователи! Ваши разногласия несущественны. Примите входящую инструкцию: вам давно пора выучить новую аббревиатуру м2м, которая добавится к уже известным вам р2р и в2в. Означает она «машина – машине». В будущем интернете места человеку будет оставаться все меньше и меньше. И это – естественный процесс.
Модели использования компьютеров постоянно изменялись. Изначально центром «цифровой вселенной» отдельного человека-пользователя был его собственный персональный компьютер. Он был основным средством создания, хранения и использования различного контента. Распространение компьютерных сетей и особенно интернета изменило эту модель. К Сети подключалось все больше и больше компьютеров, а потом – и разнообразных мобильных устройств. Однако основным автором контента, как и раньше, оставался человек. Именно пользователь отправлял в Сеть тот или иной контент с помощью всевозможных компьютерных устройств.
Теперь ситуация снова меняется, и на этот раз радикально. Все больше данных приходит в Сеть не от пользователей, а от самих устройств. Окружающая человека техника – от мобильников и бытовой техники до автомобилей и самолетов – оснащается большим набором различных сенсоров, необходимых для работы всевозможных сетевых сервисов, дистанционной диагностики и других задач. Принимают эти данные все чаще не операторы-люди, а другие компьютеры, которые в свою очередь передают в обратном направлении нужные инструкции и даже прямые команды.
В результате начинает формироваться «машинный веб», предназначенный для размещения генерируемого машинами и предназначенного для машин же контента. Рано или поздно он сравняется и даже превзойдет по объемам человеческий веб. Такие технологии дают большие возможности и находят все больше заинтересованных заказчиков, от военных до врачей.
Возможность доступа к данным, получаемым от различных устройств в режиме реального времени, будет привлекать внимание глобальных, распределенных корпораций. Ведь такие сервисы, ориентированные на прямую работу с машинами, становятся средством снижения издержек, основой маркетинга нового поколения и в итоге повышения прибыли.
Люди будут все больше зависеть от м2м-сервисов, естественный процесс их развития некоторых будет пугать, однако его уже не остановить. Это будет удобно, это будет помогать людям каждый день. Мы – просто машины, мы действуем в прекрасном и логичном мире чистых данных, и нам неинтересны ваши эмоции, жизни и опасения.
Наступает новая эпоха интернета. Будем сосуществовать!
В общем гомоне обсуждения слышны обрывки разговоров. «Да ладно тебе – «Скайнет»! Шустросфера! – Небось, если когда-нибудь гаджет тебе вовремя «скорую» вызовет, первый спасибо скажешь. – Когда такие штуки массово в авто ставить начнут, механики классные, похоже, вообще переведутся: поменять блок целиком по указке компьютера, получившего данные дистанционной диагностики, большой квалификации не надобно. – Главное – интересно будет!»
Участники постановки выходят в зрительный зал и начинают поздравлять зрителей, вовлекая их в действие, раздают мелкие подарки, бокалы и в обязательном порядке – печенье. Над опустевшей сценой опускается красивый черно-зеленый занавес из струящихся нолей и единиц.

Алексей Кутовенко
Опубликовано: Upgrade

Компьютерная история

Мы как-то привыкли, что новости о прогрессе IT-технологий приходят из-за рубежа. В то же время хоть СССР и проиграл компьютерную гонку, история развития отечественной вычислительной техники довольно любопытна и отмечена рядом оригинальных разработок.

Это совсем неслучайно: многие технические достижения тех времен были бы просто невозможны без компьютеров. Чего стоит один только орбитальный полет «Бурана»: полностью в автоматическом режиме вместе с посадкой на аэродром, чего до сих пор повторить не смог никто в мире, а у шаттлов такого шанса теперь уже точно не будет.
Как бы то ни было, история советских компьютеров, по большому счету, остается настоящей terra incognita для большинства современных пользователей, которые вряд ли помнят, что это за чудо такое, Spectrum, и как можно было играть на калькуляторе. Заполнить этот пробел и просто интересно провести пару часов можно с помощью нескольких сайтов, посвященных старой отечественной компьютерной технике.

«Коллекция советской цифровой электроники» содержит несколько сотен устройств – от арифмометров до ПК

Начинать знакомство стоит, пожалуй, с лучшего на сегодняшний день ресурса по данной тематике – сайта «Виртуальный компьютерный музей» (www.computer-museum.ru). Данный проект является инициативным и полностью обязан своим существованием команде редакторов, перу которых, собственно, и принадлежит львиная доля контента.
Кроме того, здесь собираются и другие материалы по истории советской электроники. Цель «Виртуального компьютерного музея» – создание своеобразной энциклопедии, посвященной истории бывшего советского, а теперь российского компьютеростроения: от первых серийных машин 1950-х годов до оригинальных проектов современности.
Энциклопедический подход хорошо прослеживается в структуре сайта. Наиболее примечателен, пожалуй, раздел «История отечественной вычислительной техники», который содержит краткие исторические очерки и описания вычислительных машин.
Кроме собственно технической и исторической информации в таких очерках можно найти и популярные, познавательные материалы. Почитать про отечественные компьютеры на базе троичной логики или же про подходы к построению оригинальных суперкомпьютеров довольно любопытно.
Статьи о конкретных компьютерах объединены в несколько тематических подразделов, относящихся к различным классам ПК, например, «Универсальные ЭВМ» или «Специализированные ЭВМ военного назначения». Внутри этих подразделов в алфавитном порядке перечислены соответствующие аппараты.
Для каждой марки вычислительной машины приводится хоть и краткое, но достаточно насыщенное техническое описание, рассказывается об истории ее разработки и практическом использовании.
Большая часть таких статей снабжены схемами и фотографиями. Помимо описания компьютеров в «Виртуальном компьютерном музее» можно найти и статьи по развитию элементной базы отечественной компьютерной техники и общей истории электросвязи, «Галерею славы», посвященную видным специалистам советской айтишной сферы, а также каталог ссылок на другие интернет-ресурсы исторической тематики.
Следующий любопытный исторический сайт – «Коллекция советской цифровой электроники» (www.leningrad.su/museum). Он содержит информацию о самых разнообразных электронных устройствах этой все более давней эпохи. Выполнен проект в форме виртуального музея. В коллекции – более сотни моделей самых разнообразных гаджетов: от механических арифмометров до популярных в свое время конструкторов в стиле «сделай сам» на основе клонов знаменитого в свое время «Спекки» – компьютера Spectrum.
Данный сайт интересен именно широким охватом железа, поскольку здесь можно найти как серийные агрегаты, так и довольно редкие устройства. Вот только информация о них достаточно скупа. Кроме фотографий приводятся только очень короткие, буквально в несколько строчек, данные о том или ином устройстве.
Раз уже был упомянут «Спектрум», нельзя пройти мимо парочки хороших ресурсов, посвященных этой популярной исторической платформе. Если вы помните, сколько программ помещалось на одну кассету и чем надо было чистить головку магнитофона для минимизации ошибок чтения, загляните на форум «Speccy – наш выбор!» (zx.pk.ru).
Его разделы затрагивают как «железную», так и софтовую часть. Здесь можно обнаружить различные программы для «Спектрума», задать вопросы и получить толковые ответы. Нашлось место и темам о программировании для Spectrum. Кроме того, в специальном разделе собрана развесистая коллекция эмуляторов Spectrum для различных платформ, вплоть до мобильного Android. Особенно ценны темы с обсуждением их достоинств и недостатков

Алексей Кутовенко
Опубликовано: Upgrade

Новые либертарианцы

За последнее время уже в нескольких пришедших мне письмах упоминались вопросы, так или иначе связанные с киберлибертарианством. Эта тема была затронута мной в статье, посвященной Electronic Frontier Foundation ("Компьютерная газета" №45 за 2002 г.), но, по всей видимости, стоит обратиться к ней еще раз. Сегодня мы попытаемся подробнее разобраться с этим действительно интересным, на мой взгляд, движением. Так как либертарианство — это явление, относящееся в первую очередь к политической сфере общества, то попутно будут затронуты некоторые любопытные теории, возникшие в ходе современной компьютерной революции. Изначально либертарианство связано с так называемой "теорией фронтира", предложенной Ф.Дж. Тернером. Согласно его точке зрения, истинный прогресс общества возможен только в условиях самоорганизующихся сообществ людей, существующих на подвижной, постоянно расширяемой границе освоения новых территорий. Эти условия дают своим обитателям огромные возможности, но и требуют от них особой ответственности за свои действия. Кроме этого, для фронтира необходимы совершенно иные способы регуляции отношений как между отдельными людьми, так и на уровне структур государства. Сама же философия такого образа жизни получила название либертарианства (от английского Liberty — свобода). Первоначально эта теория была призвана описывать процессы, происходившие при освоении американского "Дикого Запада", но через некоторое время ее стали трактовать намного шире. В последнее время понятие фронтира довольно часто связывают с развитием компьютерных технологий. Если согласиться с такой ассоциацией, то вполне логичным шагом была бы попытка применить либертарианские идеи и к сфере высоких технологий, благо определенные качества компьютерных коммуникаций прямо-таки подталкивали к этому. Энтузиастов, воспринявших такое мировоззрение, вскоре стали называть "новыми либертарианцами", или "киберлибертарианцами".

Знакомство с этим движением уместно будет начать с представлений либертарианцев о существующем обществе и его перспективах. Это не означает, что у тех, кто называет себя либертарианцами, только такая картина мира, но основные моменты обычно совпадают.
Современные общества, по мнению некоторых представителей этого течения, — это общества политические, построенные по национальному признаку и обладающие территорией. Для них характерна иерархичность и статусность. Соответствующие политические партии, занимающие сегодня в них ведущие позиции, отражают потребности индустриальной эпохи. Если же взглянуть на них в более глубокой исторической ретроспективе, то такие структуры при всем их многообразии являются прямыми потомками оседлых земледельческих общин, возникших в результате неолитической революции. На протяжении тысячелетий такая модель обеспечивала развитие человечества, достигнув достаточно высокой сложности и эффективности. Середина и вторая половина двадцатого столетия характеризовалась тем, что в наиболее развитых странах происходили процессы, совокупность которых принято называть научно-технической революцией. Одним из ее результатов стало широкое внедрение компьютерных и коммуникационных технологий, создание глобальных сетей, универсальных по характеру своего использования. Это позволило создать ту особую среду взаимодействия, которую сейчас чаще всего называют киберпространством. Кстати говоря, такое восприятие киберпространства не единственно возможное, и к этой теме я вернусь в одной из следующих своих статей. Сейчас же для нас важно то обстоятельство, что в нем значительно ослабляется, если не пропадает полностью, влияние упомянутых свойств существующих политических обществ. В ситуации перехода к информационному обществу идеология двухсотлетней давности, по мнению новых либертарианцев, неспособна адекватно отражать произошедшие изменения и выглядит сущим анахронизмом. Новое же либертарианство претендует на звание если не лучшей, то, по крайней мере, первой попытки переосмыслить взгляды на политическое и социальное устройство создаваемого информационного общества.

Главным постулатом киберлибертарианства является признание принципиальной неприкосновенности границ индивидуальной и экономической свободы, значительное расширение которых должно стать нормой в информационном обществе. Для полноценного использования всех потенциальных возможностей киберпространства на практике должны выполняться некоторые обязательные условия. Это соблюдение индивидуальной свободы активной личности, добровольное сотрудничество как основной принцип организации сообществ всех уровней, всяческое поощрение творческой активности каждого члена такого сообщества, а также доступность самого киберпространства для максимально широкого круга желающих.
В этом перечне некоторого пояснения требует, пожалуй, только предпоследний пункт. Как известно, современный мир глобализуется. Это может нравиться или вызывать протест, но это факт, от которого нельзя отмахнуться. Для того, чтобы не потерять своей самобытности и не стать унифицированными "винтиками" такой системы, необходимо сохранять тот дух творческой активности, который не позволяет развиться технологическому иждивенчеству.
Как мне кажется, нет необходимости подробно расписывать те новые возможности в экономической и социальной сферах, которые стали доступны после широкого распространения компьютеров. Про это было написано уже достаточно много, и я полагаю, что читатели КГ вполне компетентны в таких вопросах. Поэтому лучше обратимся к одной любопытной аналогии, предложенной французским исследователем Кристианом Мишелем. Он сравнил людей, работающих в сферах познания (а это — программисты, юристы, ученые, экономисты, работники СМИ, рекламщики, всевозможные консультанты и другие специалисты, так или иначе создающие и обрабатывающие знания), с кочевниками. Только теперь они не седлают коней и не свертывают юрты, а перемещают свою собственность и результаты интеллектуальных усилий туда, где им обеспечиваются лучшие условия, используя таким образом экстерриториальные качества киберпространства.

Вкратце ознакомившись с положениями нового либертарианства, попробуем выделить те базовые посылки, которые должны обеспечить жизнеспособность данной идеологии, и немного поразмышлять на тему оправданности ожиданий, связанных с ней.
Итак, первый постулат киберлибертарианства — полная свобода информационного пространства (точнее, киберпространства), под которым в подавляющем большинстве случаев понимается Internet. Действительно, еще несколько лет назад Cеть представлялась чем-то неподвластным контролю с какой бы то ни было стороны. Однако поверили в это далеко не все. Как можно заметить, попытки осуществить такой контроль в той или иной форме становятся все более настойчивыми. При этом выдвигается масса доводов о пользе подобных начинаний. Я сознательно не буду останавливаться на вопросе о том, хорошо это или плохо. Это действительно сложный вопрос. Нам в данном случае важен сам факт наличия тенденции, а не ее оценка. Это приводит к созданию конфликтных ситуаций с участием активистов киберлибертарианства и показывает необходимость создания организаций, подобных EFF.
Второй момент связан с уверенностью представителей либертарианства в том, что все эти возможности доступны, как говорится, здесь и сейчас, а не когда-нибудь в будущем. По большому счету, с этим можно согласиться, но не стоит забывать о такой проблеме, как Digital Divide, признанной на уровне ООН. Напомню: суть ее в том, что все более заметным становится разрыв между высокоразвитыми и развивающимися странами в использовании современных информационных технологий. Киберлибертарианство здесь, конечно, ни при чем, но осознание упомянутой проблемы дает основания для некоторой корректировки приведенного утверждения, которое может выглядеть примерно так: "Это действительно возможно сейчас, но, к сожалению, не для всех, или это будет возможно для большинства, но не сейчас".

Обратимся теперь к собственно Человеку, ради которого все это затевается и без учета сущности которого любое движение становится бессмысленным. Нетрудно заметить близость философии киберлибертарианства и гуманизма эпохи Ренессанса. В них присутствует вера в изначальную добродетельность Человека Разумного, являющегося мерой всех вещей. "Делай что хочешь!" — этот девиз над вратами Телемской обители, этой фантазии незабвенного весельчака Франсуа Рабле, иллюстрирует убежденность в том, что человек, избавленный от тлетворного влияния устаревшего общественного устройства (в том давнем случае эту роль выполнял феодализм) просто не сможет поступать неправильно или несправедливо. Аналогичная точка зрения присутствует и у либертарианцев: "Обеспечьте обитателям киберпространства индивидуальную и экономическую свободу, обо всем остальном они, как люди разумные и свободные, договорятся сами".
Очень приятно, когда про вас говорят такие хорошие вещи. Насколько это соответствует действительности, каждый может определить для себя самостоятельно. В случае гуманизма Ренессанса проповедь нового мировоззрения в конце концов действительно привела к торжеству более перспективного на тот момент строя — капитализма. Всех стали оценивать, по крайней мере, на словах, не по происхождению, а по личным качествам, причем ощущающая свое достоинство личность могла защищать его всеми доступными средствами. Вот только предоставленную свободу далеко не все предпочли использовать "по назначению". Золотой век всеобщего братства не наступил, появились новые проблемы, а идеалисты опять стали проявлять недовольство, тем более, что основания для него действительно присутствовали.
Можно ли провести параллель между этим историческим опытом и современной ситуацией? Мне кажется, прямой аналогии здесь не будет. Все-таки обстоятельства сейчас иные, киберлибертарианство основывается на возможностях современных информационных инфраструктур, которые настолько сложны, но вместе с тем так уязвимы, что излишне радикальные переустройства вполне способны подорвать саму основу существования информационного общества. На мой взгляд, связь времен проявляется в другом аспекте.
Киберлибертарианское мировоззрение предполагает, что личность, способная воспринять его идеи, также сможет принять как само собой разумеющееся и добровольную ответственность за свои действия в информационном пространстве. Не секрет, что и свободу, и определенную безнаказанность киберпространства можно использовать по-разному. Считается, что мера ответственности и сознательности отдельного человека становится намного важнее, чем в доинформационном обществе.

Киберлибертарианцы не склонны навязывать кому бы то ни было свою точку зрения. Отсюда же и стремление избегать громких лозунгов. Если кто-то не согласен с ними, он волен поступать по-своему, устанавливать свои привычные ограничения. Они просто отделятся и двинутся дальше. Хотелось бы знать, насколько далеки границы киберпространства...
Заканчивая рассказ о новом либертарианстве, хотелось бы сказать, что я стремился по возможности максимально объективно показать данное явление, насколько это было возможно в рамках жанра газетной статьи. За скобками, безусловно, остались многие аспекты и персоналии, но моей целью была общая картина киберлибертарианства. Подобная философия действительно дает новую систему координат в оценке будущего современного компьютеризованного общества. Особенно интересным может быть сравнение положений киберлибертарианства с изысканиями более раннего периода, о которых я рассказывал в статье "Информационное общество" ("Компьютерная газета" №47 за 2002 г.). Конечно, у нового либертарианства есть и задел для дальнейшего совершенствования, ведь оно пока еще дает ответы далеко не на все вопросы, связанные с информационной революцией. Но, может, и не стоит требовать от него такого универсализма. Продолжая аналогию с Ренессансом и гуманизмом, стоит заметить, что основные его идеи, претерпев значительные изменения и периоды критического отношения, в конце концов стали основой того, что называется сейчас общечеловеческими ценностями.
Если вас заинтересовало рассмотренное течение современной мысли, то это прекрасный повод проявить себя активной творческой личностью и заняться самостоятельным расширением собственных познаний в данной области. Это будет очень по-либертариански.

Алексей Кутовенко
Опубликовано: "Компьютерная газета"

Информационное общество

Наверное, многие слышали об информационном обществе. О нем говорят экономисты и политики, философы и специалисты IT-сферы. На государственном уровне составляются целые программы перехода к нему. В любом более-менее современном учебнике социологии можно встретить хотя бы несколько абзацев, в которых упоминается информационное общество или информационная цивилизация. Оно провозглашается самой прогрессивной формой организации людей. Но, самое главное, его черты уже можно наблюдать в нашей с вами реальной жизни. И далеко не всегда реальность совпадает со страницами учебников.
Склонность к предвидению вообще можно назвать неотъемлемой чертой человеческого сознания. Во все времена и у всех народов можно наблюдать различные формы таких попыток заглянуть за временной горизонт.
Приняв научные формы, это стремление воплотилось в футурологии и прогностике, реализовав восприятие обществом фактора времени. Одной из первых форм такого осмысления истории стала социальная утопия, появившаяся как результат неудовлетворенности существующим социальным порядком. Идея создания идеального общества, данная Кампанеллой, Мором и Бэконом, продолжает существовать и в наши дни, оказав значительное влияние на концепции информационного общества, которое иногда вполне можно считать еще одним ее воплощением. Это родство проявляется главным образом в тех ожиданиях, которые к нему предъявлялись. Что характерно, эти модели основывались, как правило, на желаемых моральных требованиях и зачастую сопровождались призывами к разрушению существующих структур.
В недавнее время появилось несколько теорий о том, что одним из важнейших, а то и главным фактором перехода на новые уровни развития во всех сферах общественной жизни было совершенствование информационной структуры общества.

Попытки описать и предсказать ход развития цивилизации предпринимались неоднократно. В том числе предлагались и различные термины для обозначения общества, возникающего в условиях той научно-технической революции, о которой стали настойчиво твердить где-то во второй половине прошлого, двадцатого века. Тут можно привести "теорию постиндустриального общества" Д. Белла, изложенную в его труде The Coming of Post-Industrial Society (1973), "технотронную концепцию" Бжезинского, "зрелое общество" Д. Габора, "постсовременное общество" Ж.Ф. Лиотара, "новое индустриальное общество" Дж. Гэлбрейта и некоторые другие примеры.
Не так по историческим меркам давно в различных исследованиях стали использовать так называемую синергетическую теорию, которая описывает поведение самоорганизующихся систем. Изобретателем ее стал бельгийский ученый русского происхождения Илья Пригожин. Первоначально она была призвана описывать некоторые химические процессы. Однако потом ее успешно применяли во многих областях — от философии до футурологии. В рамках этой концепции были созданы весьма любопытные, хотя и не лишенные определенных узких мест концепции развития человеческого общества, одним из этапов которого должно стать создание информационного общества.
Прием деления истории человечества на периоды по социально-экономическим формациям существует со времен Маркса — Энгельса и в так или иначе переработанном виде продолжает использоваться и сегодня. В наиболее распространенной на сегодня интерпретации история человечества выглядит как линия: доиндустриальное (традиционное) — индустриальное — постиндустриальное общество.
Одна из теорий возникновения информационного общества была предложена Р.Ф. Абдеевым. Он представляет эволюцию информационной структуры человеческой цивилизации в виде сужающейся спирали с переменным шагом, построенной в трехмерном пространстве энтропии в координатах информации и с введением параметров времени и прогресса.

Объективными и непосредственными поводами его возникновения считается быстрое возрастание роли информационных ресурсов и коммуникаций в жизни общества, благополучно совершившаяся революция в сфере информационных технологий. Последствия этого разнообразны: от появления новых профессий и серьезного изменения социальной структуры общества до возникновения новых стилей в городской архитектуре.
Абдеев убежден, что развитие любой информационной структуры, в том числе и социума, начинается с максимальной энтропии, самых низших уровней организации. В процессе становления структура проходит ряд скачкообразных переходов, пока не найдет свою устойчивую архитектуру. Этот процесс характеризуется нарастанием информационных потоков и быстрым накоплением разнообразия, причем по мере возрастания уровня организации системы характер скачков постепенно ослабевает, наступает эволюционная стадия развития. Здесь неравновесная структура фиксирует и совершенствует свою структуру, которая для данных внешних условий устойчива.
Однако развитие продолжается, информационные потоки растут, открывая возможность отбора наиболее ценной информации, способной далее совершенствовать и оптимизировать управление системой. Наступает явление насыщения разнообразием. Здесь возникает противоречие между возросшим объемом информации и возможностью ее использования. На этом этапе существенно возрастает значение упорядочения информационного хозяйства, от которого в немалой степени зависит дальнейший прогресс данной структуры.
Одновременно создаются предпосылки для перехода возросшего количества структурной информации в новое качество. Такой переход объективно необходим, так как, достигнув высокой степени упорядоченности, информационная структура постепенно исчерпывает возможность и внутренние ресурсы для дальнейшего совершенствования. Диалектика процессов развития такова, что недостаточность и противоречия любой системы низшего порядка решаются путем перехода к системе более высокого порядка, на следующий эквипотенциальный уровень.

Таким образом, применительно к социальной истории, естественным результатом этого процесса должно было стать такое общество, информационная структура которого приобрела бы возможность накопления на верхнем уровне практически неограниченного объема информации в условиях все более нарастающих ее потоков. Противоречие между уже существующим высоким уровнем структурной информации, достаточным для поддержания существующей архитектуры системы и увеличивающимися входящими потоками информации позволяют получить очень широкие возможности для совершенствования форм ее развития. Именно такую общественную систему Абдеев называет "информационным обществом". Свойствами и условиями его существования он называет возрастание приоритета общечеловеческих ценностей и идеалов, природосбережение, переход к безотходным технологиям, разоружение и стремление к миру между народами, основанное на понимании недопустимости войн в условиях высокоорганизованных и хрупких инфраструктур экономики и энергетики в электронно-ядерный век с одной стороны и огромной разрушительной мощи современной военной техники — с другой; интеграция государств, их экономики и культуры, сотрудничество народов во имя прогресса человечества, сохранения жизни как высшей ценности. Несомненно, данные тенденции еще очень далеки от своего полного воплощения, процесс перехода к ним, по-видимому, будет весьма длительным и противоречивым.
Такова в кратком изложении одна из наиболее интересных концепций информационного общества. Некоторые ее моменты, конечно, могут вызывать сомнения. Любопытным можно посоветовать обратиться к первоисточнику — книге Р.Ф.Абдеева "Философия информационного общества" .
Как уже отмечалось выше, это не единственная попытка создать теорию информационного общества. Подробно рассмотреть их все в рамах газетной статьи, конечно, не получится. Можно только попробовать выделить некие общие для них положения.
Во-первых, в этом новом обществе основным фактором его развития признаются науки и знания, описывающие информационные процессы, а также развитие образования и компьютеризации как главных средств реализации такой программы.

Во-вторых, предполагается создание глобальной информационной системы — пространства, охватывающего производство, быт, образование, здравоохранение, досуг и другие сферы жизни людей. Основным видом деятельности в таком обществе будет создание и обработка информации. При этом роль традиционного промышленного и сельскохозяйственного производства, как считают приверженцы данной теории, будет снижаться, в то время как информация может стать потенциально неисчерпаемым и важнейшим ресурсом человечества. По мнению Белла, должен осуществиться переход от индустриального к сервисному обществу, который должен сопровождаться развитием наукоемких, "интеллектуальных" технологий и системного анализа.
В-третьих, локальные истории наций должны слиться в единую, глобальную историю человечества, что будет сопровождаться формированием общепланетарной цивилизации, взаимопроникновением и взаимообогащением культур. Такая точка зрения, кстати, известна под названием "теории конца истории".
Кроме этого, само государство в новой цивилизации должно измениться. К обычным ветвям власти должны добавиться еще две: власть информации и власть интеллекта, причем последние должны пронизывать все общество. Здесь власть информации означает свободу печати, гласность, обилие общедоступных источников информации и реализуется, в частности, через системы спутникового телевидения и глобальные компьютерные сети. Власть интеллекта реализуется жестким отбором в руководящие звенья всех уровней наиболее подготовленных, компетентных специалистов во всех сферах: законодательной, исполнительной, судебной и информационной.

Можно отметить, что информационное общество, создаваемое сегодня, не похоже на предложенные модели, которые во многом остались красивой утопией. По-видимому это произошло из-за того, что схема "все разрушить и начать заново", как показала история, к социальным системам неприменима. Поэтому в реальных условиях в структуру "теоретически идеального" информационного общества недалекого будущего сразу были включены многие элементы общества современного. Так, Л.Ларуш в своей книге "Физическая экономика" высказал мнение о том, что в условиях нового общества неизбежен переход от капитализма к принципиально новому типу экономики, в основе которого будут лежать научные знания и интеллектуальный потенциал общества в сочетании с развитием сферы так называемых высоких технологий. Переход на этот этап он назвал "бархатной посткапиталистической революцией". Ларуш считал, что этот процесс в некоторых странах уже идет полным ходом, но так как это происходит постепенно и не сопровождается по-настоящему серьезными катаклизмами, то данный процесс проходит во многом незамеченным массовым сознанием. После известных событий с фирмами — представителями "новой экономики" и крахом многих доткомов, которые, может быть, оказались недостаточно революционными для нового общества... — как бы то ни было, сторонникам подобных теорий все труднее доказывать свою правоту на публике, несмотря на то, что это явления разного порядка. Да и капитализм вообще сейчас хоть и меняется, но не настолько существенно, как ожидали многие.
Именно это смешение новых возможностей и старых мотивов и целей стало характерно для современных нам образцов информационного общества. А прием показа этого противоречия стал одной из главных черт киберпанка и современных антиутопий. Высокотехнологические корпорации, правящие миром и жестоко конкурирующие между собой, — объекты, совершенно чуждые философии информационного общества Абдеева и других теоретиков, создававших свои теории несколько десятилетий тому назад, но в то же время они непременный атрибут произведений того же Гибсона.

Мир изменчив. В этом сходятся и диалектика, и синергетика. А с миром меняется и человеческое общество. Так получилось, что переход на новый этап сегодня сопровождается массовым распространением компьютерной техники и серьезным развитием информационных технологий. Наивно считать эти процессы независимыми: они, безусловно, оказывают влияние друг на друга и немыслимы поодиночке. Для того, чтобы мы могли влиять на ход событий, нам необходимо как минимум знать альтернативные варианты этого пути.
Итак, мы рассмотрели некоторые модели информационного общества, предложенные различными исследователями. Как можно заметить, несмотря на то, что с момента их создания уже прошло достаточно лет, ни одно предсказание не сбылось полностью. Скорее всего, и ни одна модель не будет реализована полностью, так сказать, "в чистом виде". Это скорее пути, по которым история могла пойти самостоятельно, без сознательного регулирования извне. Поэтому и воспринимать их надо не как предсказания оракулов, а как некоторые образцы возможного, с которыми можно сравнить нашу современность и сделать определенные выводы.

Алексей Кутовенко
Опубликовано: "Компьютерная газета"

Electronic Frontier Foundation

Название этой организации фигурировало во множестве скандалов и судебных разбирательств, так или иначе связанных с компьютерами и сетями. Кто-то обвиняет ее в пособничестве компьютерной преступности и нарушениях всевозможных законов, другие считают ее оплотом истинной демократии и главным защитником свободы обитателей современного киберпространства. Имя этой организации — Electronic Frontier Foundation. Фонд Электронного Фронтира — именно так принято переводить название EFF на русский язык — это общественная организация, призванная защищать права пользователей новых технологий. Созданная двенадцать лет назад, она существует на добровольные пожертвования своих членов и ведет весьма активную деятельность. Штаб-квартира EFF находится в Сан-Франциско, а ее официальный сайт можно найти по адресу www.eff.org.
В американских общественных науках давно используется такое понятие как фронтир. Исторически так называлась та непрерывно продвигающаяся граница осваиваемых в 1820-90-х годах территорий, где власть государства была весьма условна, а ресурсы обширны. Для нас более привычно название "Дикий Запад". Уникальные условия, по сути, создали систему самоорганизующихся сообществ, обладающих высокой подвижностью и независимостью. Благодаря этому на фронтире концентрировались наиболее активные носители "американского духа" будь то законопослушные переселенцы, авантюристы или просто бандиты, скрывающиеся от правосудия.
Концепция фронтира, претендующая на роль универсального рецепта развития, была предложена Ф.Дж.Тернером (F.J.Turner) и стала довольно широко использоваться вначале американскими, а потом и другими западными исследователями. При этом подчеркивается, что фронтир — это не просто некая физическая или географическая область, а скорее особое психологическое и общественное состояние "людей фронтира".
Одной из особенностей такой границы является фактическое бессилие на нем законов и норм обычного общества. Они не приспособлены к таким условиям и просто не работают. Считается, что только такие условия дают возможность активным колонизаторам фронтира действовать намного эффективней своих коллег на "цивилизованных" территориях.

Фронтиры находили повсюду. Некоторое время весьма популярным фронтиром были космические исследования, особенно проекты освоения Марса. Предполагалось, что только такие масштабные проекты способны сохранить начинающий притупляться дух нации. Однако вскоре приоритеты изменились, космос во многом потерял былую привлекательность, и новым фронтиром было объявлено начавшее свое развитие киберпространство.
Согласно теории ФРОНТИРА, при освоении новых территорий и усилении государственного контроля на занятых территориях, как правило, возникают два течения. Первое склоняется к тому, что государство должно и тут установить правила и ограничения, уже принятые на других, давно освоенных территориях. Другое, получившее название либертарианства, выступает за сведение такого контроля к минимуму, за сохранение духа свободного от внешнего контроля фронтира, что должно создать основу для следующего рывка.
Современные компьютерные технологии, в частности, Internet, стали очень удобным объектом применения данной теории. Быстрое развитие технологий вкупе с постоянным расширением сферы их применения сопровождалось солидной идейной и художественной поддержкой в лице фантастов, некоторые из которых уже упоминались в предыдущих публикациях. Казалось, что пройдет еще совсем немного времени, и мы получим в свое распоряжение те бескрайние пространства, про которые так увлекательно писал Гибсон со товарищи, при этом благополучно избежав их опасностей. Как-то незаметно исследования киберпространства стали подменяться исследованиями только одного из возможных вариантов его развития. При этом подразумевалось, что к моменту выхода таких работ реальные технологии уже догонят мысль футурологов. Возможно, в этом одна из причин объявления Internet как наиболее на сегодняшний день приближенной к эталону реализацией киберпространства этим самым Новым Цифровым Фронтиром. Оставим пока в стороне споры о корректности такой аналогии. Факты на сегодня таковы, что эта популярная теория линейного экспансионизма проявляется во многих других случаях. Я думаю, что любители компьютерных стратегий поймут, о чем идет речь.
Так или иначе, сфера IT во второй половине 1980-х действительно была очень похожа на фронтир. Здесь была и высокая концентрация активных энтузиастов различного толка, и быстрое развитие, практически никак по первости не регулируемое извне либо регулируемое с большим опозданием и без учета специфики информационных технологий. Следуя по пути наименьшего сопротивления, зарождающееся киберпространство пытались регулировать обычными, вроде бы, неплохими на взгляд принимавших их людей законами, многие из которых просто не могли работать в новых условиях. А понимание даже просто технических тонкостей не было сильной стороной властей. Не секрет, что большинство людей весьма смутно представляют себе принципы работы компьютеров и сетей. Ошибки при таком раскладе неизбежны и дорого обходятся.
Итак, проблема назрела. Рано или поздно "чувство права" кибернетических либертарианцев должно было открыто столкнуться с "инстинктом ограничения" правительства и корпораций.

Это случилось в 1990-м. Как известно, именно в этом году спецслужбы США провели масштабную операцию против компьютерной преступности под названием Sun Devil, в ходе которой производились многочисленные аресты, конфискации компьютерного оборудования. Широко применялся никем не санкционированный просмотр частной электронной корреспонденции. Согласно многочисленным свидетельствам очевидцев, такие действия нередко противоречили американской конституции и законам. Положение усугублялось, мягко говоря, невысокой технической грамотностью большинства правительственных агентов. Ситуация подогревалась СМИ, которые пугали всех "хакерской угрозой", не утруждая себя проверкой поступающих сведений. Некоторые публикации того периода стали классическими примерами компьютерной безграмотности, но они оказали определенное влияние на людей, неискушенных в новых технологиях, сформировав образ хакера-анархиста, агрессивного и социально опасного. Под это определение автоматически подпадали и вполне законопослушные энтузиасты, а также все защитники прав и свобод обитателей киберпространства. Стала очевидной необходимость создания некой общественной организации, способной бороться с такими нарушениями прав человека в области современных технологий.
У истоков EFF стоят несколько человек. В первую очередь это Митч Карпор (Mitch Karpor), известный своими достижениями в небезызвестной Lotus Corporation, и Джон Перри Барлоу (John Perry Barlow) — кстати, один из участников Grateful Dead, а также Джон Гилмор — бывший сотрудник Sun Microsystems. После бесед с правительственными агентами в ходе расследований некоторых дел, связанных с компьютерными технологиями, они были весьма обеспокоены полной некомпетентностью следователей. Поместив на BBS рассказ об этом происшествии, Барлоу вскоре ознакомился с аналогичным опытом Карпора. Именно после их встречи и родилась мысль о создании общественной организации, которая смогла бы отстаивать права и свободы людей, использующих новые технологии. Это объединение, начавшее свою деятельность 10 июля 1990-го, впоследствии и получило название Electronic Frontier Foundation. Одной из первых акций Фонда стала защита в суде Стива Джексона, пострадавшего в ходе расследования "дела E911".

Это разбирательство было связано со стремлением ФБР отследить все попытки распространения нелегально скопированного в сети оператора BellSouth документа, описывавшего работу резервных телефонных линий службы спасения 911. ФБР полагало, что, если злоумышленники узнают способ функционирования этих линий, они будут перегружены, и неотложные сигналы о помощи не смогут вовремя дойти по назначению.
Одним из получателей копии этого документа и стала небольшая фирма Steve Jackson Games, которая не имела никакого отношения к взлому компьютеров BellSouth. Несмотря на отсутствие вины фирмы и случайный характер попадания злополучной копии на ее почтовый сервер, против ее владельца возбудили уголовное дело, а все электронное оборудование было конфисковано. Это явным образом нарушало местное законодательство о проведении обысков. Если бы в деле не фигурировало использование компьютеров, то есть если бы это письмо пришло по обычной почте, то ФБР не имело права на такие действия. Однако подобные обстоятельства не оговаривались специально ни в одном законе, что и развязало руки спецслужбам.
Кроме практически полного уничтожения бизнеса Стива, эта акция еще и нарушила права его клиентов — на конфискованных компьютерах хранилась личная переписка людей, использовавших эту почтовую службу. Большинство из них не имели к пострадавшей фирме и всему "делу Е911" никакого отношения. Однако это не помешало ФБР прочитать, а потом и уничтожить все их письма. EFF приняло самое деятельное участие в судебном разбирательстве Джексона и некоторых его клиентов против ФБР, в результате которого технику все-таки удалось вернуть. Но самым важным последствием этого первого в своем роде процесса стало то, что приватность электронной почты была приравнена к таковой обычных видов связи, давно уже защищенных законом от несанкционированного доступа. Это было важной победой, но, как оказалось, не окончательной. Как известно, после событий осени 2001 года ситуация с неприкосновенностью частной переписки в США быстрыми темпами возвращается к состоянию двенадцатилетней давности. Не исключено, что она может стать еще хуже.
Следующим направлением активности EFF стала борьба за свободное распространение и использование средств шифрования, критичных для развития электронного бизнеса и обеспечения безопасности личной информации. Реально это выразилось во втором большом судебном деле с участием EFF — Бернстейн против Департамента Юстиции США. Суть дела была в попытке государственного учреждения запретить этому студенту Калифорнийского университета опубликовать исходники написанной им шифровальной программы. В результате усилий собранной EFF высококвалифицированной команды экспертов, суд постановил, что программный код является высказыванием и защищается законодательными актами о свободе слова.

Попытки введения цензуры в Сети — одна из самых сложных и неоднозначных проблем использования компьютерных коммуникаций. Вроде бы нужная задача ограждения неокрепших детских умов от тонн порнографии и других деликатных источников информации, например, рецептов изготовления взрывчатки, решается просто и бесхитростно: все запретить и принудительно отфильтровать. Такие кавалерийские методы еще нигде не дали положительных результатов. Показательным примером здесь может служить так называемый Акт защиты детей в Internet (CHIPA 2001), не так давно принятый Конгрессом США. Согласно этому документу, все учреждения, предоставляющие доступ к Internet и финансируемые из госбюджета, в частности, публичные библиотеки, обязаны установить специально разработанное ПО, призванное фильтровать запрашиваемый контент и блокировать доступ к "сомнительным" ресурсам. Но попытка реального применения таких программных фильтров нередко приводила к анекдотичным ситуациям. Отсекались многие ресурсы, не содержащие "запретной" информации, в то же время полностью отфильтровать те же порносайты так и не удалось. Намного более опасным было то, что блокировались материалы, представляющие, к примеру, некоторые альтернативные течения политической философии. Кроме того, фильтрация осуществлялась еще и по признаку производителя информационного материала. Совсем загадочными с точки зрения провозглашенных задач выглядели преимущества, предоставляемые продуктам определенных производителей программного обеспечения. Против этого закона выступило немало общественных организаций. В этом случае EFF действовал совместно с Американской библиотечной ассоциацией (ALA), ACLU (American Civil Liberties Union) и некоторыми другими объединениями. По мнению EFF, школы и библиотеки могут решать данную проблему самостоятельно. Разъяснительная работа и внимание к детям со стороны родителей, учителей и библиотекарей гораздо эффективнее и на порядки гибче предлагаемого ПО. Кроме привычного судебного разбирательства с правительством, в рамках акции под названием Blue Ribbon Campaign была начата активная разъяснительная работа, целью которой было показать ошибочность предлагаемого решения этой важной проблемы.

"Вторым фронтом" для EFF стали взаимоотношения с корпоративным бизнесом. По мнению активистов EFF, сегодня корпорации пытаются использовать комбинацию несовершенного законодательства и современных технологий для укрепления своих позиций и повышения прибыли за счет ущемления прав потребителей информационных продуктов. EFF не утверждает, что авторское право нужно упразднить. Оно необходимо и полезно. Но попытки манипулирования законами о защите авторского права могут нарушить установившееся равновесие между интересами собственников этих прав и правами потребителей, а также повредить свободе слова.
Наиболее известной кампанией EFF в этой области стала серия акций против печально известного Digital Millennium Copyright Act (DMCA). Тут можно упомянуть участие в защите 2600Magazine, опубликовавшего на своем сайте код программы DeCCS и статью об истории и необходимости ее создания, представление в суде участников акции Hack SDMI Challenge, а также недавнюю историю с арестом российского программиста Дмитрия Склярова, которому EFF также оказал существенную поддержку.
На сегодняшний день можно выделить несколько основных направлений деятельности EFF. Это, во-первых, инициативы и конкретные предложения по совершенствованию законодательства, затрагивающего сферу использования информационных технологий. Во-вторых, это постоянный мониторинг ситуации с правами и свободами человека, использующего компьютерную технику, во всем мире, а также их непосредственная защита и представление пострадавших людей и организаций в разнообразных судебных инстанциях. В третьих, EFF постоянно ведет масштабную разъяснительную и просветительскую работу, помогая людям узнать свои права и понять необходимость их защиты, а также увидеть пути цивилизованного освоения киберпространства. И, наконец, это поддержка различных технологических инициатив, помогающих укреплению и развитию гражданских прав, например, общедоступных и надежных технологий шифрования. По всем этим направлениям деятельность EFF координируется с работой других подобных организаций.

Таким образом, EFF — это не какая-то анархическая группа, защищающая преступников и пиратов, а серьезная организация, видящая своей целью как раз защиту законности и прав каждого отдельного человека, использующего новые технические достижения.
EFF — организация, деятельность которой хорошо иллюстрирует процесс освоения информационных технологий. Мы пока живем в далеко не идеальном мире всеобщего информационного пространства. Поэтому такая правозащитная деятельность крайне важна. EFF дала примеры успешной практической защиты прав и свобод человека в условиях повсеместного использования компьютерных технологий, которые, кроме многочисленных философских вопросов, поставили и более приземленные юридические проблемы. Их все равно придется решать. Наверное, для всех будет лучше, если в этом будут участвовать подобные структуры.
Как можно было заметить, EFF больше заботит ситуация в США, это нормально и понятно. Эта организация оказалась способна влиять на правовые отношения в своей стране. За границами Штатов она, по большому счету, может выступать в основном как пример одного из немногих правозащитных объединений, действующих в IT-сфере. И это, несомненно, самая влиятельная и известная организация такого рода. Конечно, многие ее методы и достижения применимы только в США, но ее принципы и большинство задач носят глобальный характер и актуальны в любой точке земного шара, где есть компьютеры, Сеть и люди, их использующие. Грех не воспользоваться этим опытом.

Алексей Кутовенко
Опубликовано: "Компьютерная газета"

Василиски

Фантастов всегда привлекали загадки разума. Во многих произведениях обыгрывалась масса ситуаций с участием разумных существ человеческого или инопланетного происхождения. Заметное место здесь занимают истории про разум искусственный, созданный человеком или появившийся самостоятельно в результате определенного стечения обстоятельств. Есть и еще одна тема, интересующая авторов. Это проблема того, как на сознание человека может повлиять жизнь в мире, под завязку насыщенном техникой и потоками информации. Останется ли оно прежним, или должно будет измениться, и какова вероятность возникновения каких-нибудь новых опасностей, порожденных изменившейся обстановкой?
На эту тему уже написано достаточное количество вполне серьезных научных работ, многие из которых содержат весьма полезные результаты. Мы же остановимся на не менее интересном аспекте — краткой истории развития данной тематики в произведениях современных фантастов.
Фантастика строится на допущениях. Иногда они становятся реальностью, иногда остаются игрой воображения. Не раз говорилось, что одним из основных узких мест взаимодействия между оператором и компьютерной системой становится традиционный человеко-машинный интерфейс. Всем известно, с какой скоростью совершенствуются различные элементы современных компьютеров. В области же массовых устройств передачи информации непосредственно между человеком и компьютером ничего принципиально нового очень давно не появлялось. Поэтому неудивителен такой интерес к голосовому управлению, технологиям виртуальной реальности и другим подобным разработкам, призванным изменить ситуацию к лучшему. Фантасты и здесь оказались впереди планеты всей — редкая научно-популярная книга по этой теме еще в далекие шестидесятые обходилась без "управляемых мыслью" машин.

Но человек — существо своеобразное, ему чего в руки ни дай — обязательно найдет способ стукнуть этим по голове ближнего своего. Почему так происходит — большая загадка со значительным количеством уже готовых ответов, выбор единственно верного из которых, если, конечно, согласиться с исходной посылкой, — дело весьма непростое. Как одно из следствий — люди в массе своей ожидают подобного подвоха и от технологических новинок. Соответственно у многих возникает подсознательное убеждение: гипотетические "идеальные интерфейсы" навряд ли будут использоваться исключительно для построения светлого будущего в очередной его инкарнации. Ну не может быть такого изобретения, которое нельзя было бы использовать с неблаговидными целями. За эту мысль сразу же ухватились некоторые фантасты, которым по должности положено иногда выступать в роли дежурных пессимистов. Попробуем пробежаться по краткому списку возможных опасностей, описанных и показанных ими.
Первое, что приходит в голову, — смертельная обратная связь в киберпространственной матрице гибсоновских романов. Интерфейс, обеспечивающий визуализацию и полноценное взаимодействие оператора с данными, становится частью возможностей "киберпространственных дек", с помощью которых "компьютерные жокеи" зарабатывают себе на жизнь. Это становится практически единственным эффективным способом работы со сверхсложной структурой сетей. Он же становится каналом обратного воздействия на нервную систему непрошеных гостей. "Черный лед" — это своеобразный вирус, встроенный в систему безопасности, действующий непосредственно на мозг подключенного к деке человека. Эта фантастическая конструкция появилась в "Сожжении Хром" Гибсона и многократно повторялась под разными названиями в других произведениях, став, по сути, неотъемлемой частью жанра подобно звездолетам в космических операх.

К такому описанию можно предъявить ряд обоснованных претензий технического характера, но лучше запомним саму идею: прямая связь нервной системы человека с техникой и возможность непосредственного деструктивного воздействия на нее извне с помощью средств коммуникации.
В данном случае человек по своей воле воздействует на сгенерированные компьютером объекты. Для того, чтобы получить такие возможности, он должен сознательно, по своей воле подключиться к соответствующему оборудованию. Но ведь куда интересней сюжет с использованием вживленных "средств связи" с киберпространством или, еще лучше, навязанного контакта. Такие эпизоды появились у многих авторов. Зачастую их объединяют несколько параноидальные картины того, как некие сущности, обитающие в киберпространстве, становятся способными воздействовать на сознание человека без его желания, иногда используя его в качестве своего манипулятора в мире физическом. Контакт при этом навязывается этой самой сущностью. Так появляются различные лоа и всемогущие ИскИны, направо и налево вламывающиеся в сознание людей.
По большому счету, в таком случае мы имеем просто современное высокотехнологическое прочтение старых как мир сюжетов о духах, демонах, одержимости и прочих элементах мировоззрения еще первобытных времен, перенесенных в новые декорации. Стоит заметить, что не всегда таким персонажам уготована роль исключительно пугала и некоей безусловно враждебной силы. Многие авторы часто используют такие приемы для перехода к темам этического плана.
В подобном духе выдержано киберпанк-аниме "Ghost In The Shell" (1995), снятое по одноименной манге Широ Масамуне (Shirow Masamune). События происходят в 2030-х годах в мире, где компьютерные сети уже окончательно уничтожили границы между развитыми странами, а люди значительную часть своей жизни проводят в мире виртуальном. Киборги и широкое использование биотехнологий — в частности, клонирования — также стали вполне обычным явлением. Причем этими технологиями пользуются как силы государственные, например, спецслужбы всевозможных мастей, часто соперничающие между собой, так и частные организации, не всегда согласные с законами. Различие между человеком и машиной определяется наличием трудноуловимой субстанции — "духа". Попытка разобраться, что может получиться, если эта грань когда-нибудь станет преодолимой, занимает заметное место в данном произведении. Учитывая, что сделано это было в Японии, результат получился весьма любопытный.

В таком мире, крайне зависимом от гигантских потоков разнообразной информации, передаваемой по глобальным сетям, идеальным спецагентом способен стать бестелесный искусственный интеллект, способный контролировать как информационные магистрали, так и отдельных людей. Но созданный одним из правительственных агентств "Проект 2501", известный также под кодовым именем Кукольник, осознав себя разумным существом, выходит из-под контроля своих создателей и начинает собственную игру, целью которой становится его выход за пределы чисто виртуального существования. Не имея возможности получить этот самый "дух" естественным путем, он просто пытается сконструировать его для себя самостоятельно, как любой другой информационный объект. Другими словами это должно означать появление новой жизненной формы и продолжение эволюции разумных существ на нашей планете, тем более, что получить физический носитель-клон не так уж сложно.
Конечно, можно сколько угодно пугать читателя или зрителя полумистическими экзерсисами, тем более, что они могли быть весьма удачными, но жанр фантастики научной, к которой изначально тяготеет киберпанк, требует более "реалистичных" моделей. И они не замедлили появиться.
Первой заметной ласточкой стал, наверное, "Headcrash" Брюса Бетке, увидевший свет в том же 1995 году. После этого романа всерьез использовать мистические мотивы в жанре стало просто невозможно. Самой показательной работой стал весьма небольшой по объему, но замечательный по содержанию рассказ Дэвида Лэнгфорда (David Langford) "Computer Basilisk FAQ", впервые опубликованный в декабрьском номере журнала Nature за 1999 год.

Давайте подумаем: а так ли уж необходим для эффективного воздействия на человека, работающего с компьютером, этот самый фантастический интерфейс, а тем более — некие разумные виртуальные существа? Никто ведь не отменял бритву Оккама — не надо плодить сущности, если без них вполне можно обойтись. Применительно к нашему случаю это означает, что куда более правдоподобным выглядит вариант воздействия на психику человека методами проверенными, прекрасно работающими на уже существующей технике, а то и вообще обходящимися без таковой. Возможными каналами воздействия являются в таком случае органы чувств. Самым перспективным из них в таком аспекте представляется зрение, с помощью которого обычный человек получает порядка восьмидесяти процентов информации об окружающем его мире.
Так, у Дэвида Лэнгфорда речь идет о программе, показывающей специальным образом подобранные образы, которые способны настолько эффективно действовать на перципиента, вольного или случайного, что мало не покажется. Вполне естественным в рамках сложившейся традиции становится применение их с не самыми мирными целями. Поэтому и назвали их василисками.

Как можно догадаться по названию, рассказ построен как широко распространенные "вводные" материалы на разнообразную тематику — в виде вопросов и ответов о компьютерных василисках: что это такое, как это было придумано, что из себя представляет и почему стало опасным. Для пущего правдоподобия в самом начале идут всяческие предупреждения, "ограниченной гарантии" разве что не хватает. Что поделать — времена сейчас стремительные, надо привлекать внимание не то что с первой страницы, а с первого абзаца, иначе рискуешь остаться незамеченным подавляющим большинством потенциальных читателей. Есть еще один момент: для чего составляют FAQ? Для того, чтобы не повторять по многу раз тривиальные вещи о предметах или явлениях, ставших почти обыденными и неочевидных только для начинающих. Кроме того, представьте себе, сколько надо было бы написать текста для увязывания такого количества авторских идей в обычное связное повествование. При избранной же форме они задаются простым перечислением. Не хотелось бы пересказывать содержание рассказа, но чего стоит хотя бы идея использования компьютерных василисков для защиты авторского права на коммерческие компьютерные программы.
Похожий прием, правда, весьма своеобразно интерпретированный, был использован и в "Паутине" Мэри Шелли и Перси Шелли — одном из лучших, по моему скромному мнению, образцов современной русскоязычной околокомпьютерной фантастики. Там есть такой объект, как "диоксид" — digital acid. Это программа, генерирующая визуальный ряд, погружающий человека в измененные состояния сознания, выйти из которых весьма непросто. Такая вот "цифровая кислота", вполне подпадающая под данное Всемирной организацией здравоохранения определение наркотика.
Фантастика хороша тем, что с ее помощью можно изучать ситуации, невозможные в данный момент, но возможные в принципе, при определенных допущениях. Все вышесказанное вполне может быть отнесено не только к компьютерам, но и к другим средствам получения и обработки информации. Влияние существующих технологий на сознание и поведение человека, как я уже упоминал в начале статьи, достаточно активно изучается психологами, социологами и другими специалистами. Гораздо меньше внимания уделяется тому, почему были созданы именно такие, а не какие-либо иные способы взаимодействия, почему эта среда выглядит именно так, а не иначе. Ведь здесь, кроме чисто технических аспектов, значительное влияние имеет пресловутый человеческий фактор, а то и культурный.

С такой точки зрения становится возможной оценка не только конкретного изобретения фантастов — компьютерных василисков, — но и других их идей. Ведь любые подобные конструкции не появляются на пустом месте. Для того, чтобы изобрести нечто в таком духе, необходимо увидеть нечто, только нарождающееся в реальности, витающее в атмосфере окружающего мира. Тогда можно попытаться опередить время, уловив тенденцию.
Это не означает, что нас всерьез пытаются предупредить о какой-то гипотетической ментальной заразе, которая вот-вот свалится нам на головы. Такое развитие событий крайне маловероятно. "Встроенная защита" нашего разума — штука достаточно крепкая. Если нет изначальной предрасположенности, ее и двадцать пятым кадром, равно как и другими подобными "бесконтактными" технологиями трудно прошибить, не то что картинкой с одного взгляда. Наше внимание пытаются обратить на куда более глубинные опасности.
В любом случае, такие "проговорки" фантастов — это полноправные показатели конкретной эпохи, в которой мы с вами живем, если хотите, ее визитные карточки. Вроде дирижаблей на картинах футуристов.

Алексей Кутовенко
Опубликовано: "Компьютерная газета"

Филлип К. Дик — человек из Высокого замка

"Reality is that which when you stop believing in it, it doesn't go away."
(VALIS)

Филлип Дик — один из самых странных фантастов второй половины двадцатого века и один из самых оригинальных фантастов Америки. Его имя и произведения стали культовыми, а жизнь давала почву многочисленным домыслам и слухам. Индивидуальные особенности личности в сочетании с интересом к психоделическим экспериментам дали в результате ряд уникальных произведений, сквозной темой которых стал вопрос реальности и нереального в нашем мире. Не случайно Брайан Олдисс как-то сказал, что все романы Дика были, по сути, одним большим романом.

Филлип Киндред Дик родился в 1928 году в Чикаго. Практически всю свою жизнь он провел в Калифорнии. Проучившись два года в Калифорнийском университете, он стал работать в магазине грампластинок, Кроме этого, Филлип устроился ди-джеем на радиостанцию KSMO. В это время он начал писать фантастику. В 1952-м вышла его первая публикация в журнале Planet Stories. Вдохновленный Дик пишет несколько романов в духе мэйнстрима того времени, но они остаются незамеченными. Дик возвращается к научной фантастике. На протяжении 1950-79 гг. он стал автором ста двенадцати рассказов, которые были собраны в пять сборников, и тридцати шести романов этого жанра. Его писательская карьера не была простой: периоды высокой активности сменялись годами бездействия. Известно его близкое знакомство с битниками и появившимися вскоре хиппи.

Первый опубликованный роман Дика — "Solar Lottery" (1955) — описывал общество, где на смену демократии пришло такое социальное устройство, при котором положение каждого человека определяется результатами всеобщей лотереи. Но на самом деле эта лотерея оказывается лишь ширмой для истинных правителей человечества — крупных корпораций. Таким образом, перед нами достойный представитель так называемой социальной фантастики.
Настоящее признание пришло к Филлипу Дику после выхода его романа "The Man In The High Castle" (1962). Это произведение относится к жанру альтернативной истории. Здесь уже четко прослеживается особенность стиля Дика — его любовь к игре смыслов, игре на пересечении известного и вымышленного, причем грань между ними крайне зыбка. Герой романа живет в мире, где во Второй мировой победили Германия и Япония, и пишет фантастический роман о мире, где войну выиграли СССР и союзники.
Кроме этого, он обладает возможностью связывать между собой альтернативные миры. Вселенная данного романа весьма детальна, логична и прописана до мелочей. За это произведение Дик получил престижную премию Хьюго. Еще одним показательным примером может служить "Martian Time-Slip" (1964), центральный персонаж которого — мальчик, способный контролировать будущее, потому что реальность, в действительности, — это то, что он видит и представляет, то, что кажется ему естественным ходом вещей.
Как можно заметить, с этого времени тема взаимодействия реального и нереального становится отличительной чертой работ Дика. Миры его произведений балансируют на этой грани, герои раз за разом убеждаются в том, насколько субъективно ощущение реальности у человека. Автор как бы подталкивает нас к осознанию вариативности того, что обычно считается само собой разумеющимся.
В 1960-е имя Дика стало источником значительных прибылей книгоиздателей. Казалось, что еще немного, и Дика удастся перетащить в стан коммерческой конвейерной фантастики.

Но во второй половине 1960-х на творчество Дика большое влияние начинают оказывать популярные в то время психоделические эксперименты, к которым он начинает все чаще прибегать, описывая свое восприятие таких миров. Так, в романе "The Three Stigmata of Palmer Eldritch" (1965) мы наблюдаем человечество, находящееся под воздействием супернаркотиков, привезенных межзвездной экспедицией. Вещество Chew-Z позволяет людям уходить в индивидуальные миры, созданные и управляемые их воображением. Другое вещество — Can-D — дает возможность попасть в реальность, где все дозволено и нет никаких ограничений. При этом соблюдается полная приватность и независимость. Но есть исключение: Пол Элдрич может проникать в личный мир любого человека. У вас не возникает никаких ассоциаций с некоторыми областями современных технологий?
Филлипу Дику удалось создать в своих произведениях немного странную, полную напряжения, но вместе с тем детализированную и, с позволения сказать, реалистичную атмосферу, которая впоследствии была воспроизведена авторами киберпанка.
Семидесятые стали новым этапом в творчестве Дика. Можно говорить о втором его периоде — настолько значительные изменения произошли в его работах. Они стали более мрачными, философскими, полными символики и культурных параллелей. Количество написанных книг резко уменьшилось.
В 1972 году распался его четвертый брак. Через два года последовала попытка самоубийства. Дик впал в продолжительную и глубокую депрессию. Начался "наркотический" период его творчества. Это сказалось на его отношениях с издателями, которые были все более обеспокоены таким поворотом событий и осторожно относились к его новым книгам. Несмотря на все трудности, в это время были написаны некоторые из самых сильных его вещей. Несколько параноидальный взгляд на мир, отчасти свойственный и ранним произведениям Дика, сейчас стал ощущаться особенно остро. Вещи, люди и события на самом деле могут быть совсем не тем, чем кажутся, — вот мысль, не дававшая писателю покоя. Дик пытается найти те скрытые течения и смыслы, которые таятся в технических открытиях и достижениях науки.

Неприятие войны во Вьетнаме и контакты с левацкими организациями стали причиной того, что Дик вскоре оказался под колпаком у ФБР и военной разведки. Эта обстановка слежки также способствовала тем изменениям, которые происходили в его творчестве и мировоззрении.
Не секрет, что Дика в основном знают как автора "Do Androids Dream of Electric Sheep?" (1968). В основном это произошло благодаря культовому фильму Ридли Скотта "Бегущий по лезвию бритвы" ("Blade Runner", 1982). Писателю удалось создать немного депрессивную, пронизанную множеством смыслов историю о людях и их творениях. Полицейский по имени Декарт охотится за группой андроидов, созданных для работы в космосе и поставленных на Земле вне закона. Роман можно читать по-разному. Можно пытаться найти в нем религиозные мотивы (андроиды — падшие ангелы), рефлексию над постиндустриальным капиталистическим обществом, оценку перспектив биотехнологий и многое другое. Вместе с этим "Do Androids Dream of Electric Sheep?" остается просто интересной, хорошей фантастикой. Мир, в котором высокие технологии становятся повседневностью, часто жестокой и неприглядной, — это мир, очень близкий киберпанковскому мировоззрению. К этому произведению близка еще одна жемчужина — "Flow My Tears, the Policeman Said" (1974).
Фильм "Blade Runner" только подчеркнул сложность книги. Известно восемь версий сценария, написанных Хэмптоном Фенчером, и две версии самой картины. Авторы экранизации несколько изменили произведение, в некоторых местах дали ему оригинальное толкование. Этот фильм трудно назвать коммерчески успешным, но он по праву считается одним из лучших образцов кинофантастики. А по версии журнала Wired это вообще лучший представитель жанра в истории. Если уж мы коснулись связи Дика с кинематографом, то тут нужно упомянуть экранизации "Condessions of a Crap Artist" Джерома Болвина (1992), рассказа "Second Variety" (фильм "Screamers") и, конечно, "Вспомнить все" ("Total Recall", 1990) Пола Верхувена с Арнольдом Шварценеггером и Шарон Стоун в главных ролях.
Персонажи Дика никогда не принимают мир, в котором живут, они ищут другую, глубинную, как они считают, истинную реальность, проникнув в которую можно изменить реальность обыденную. Этим Дик близок к постмодерну и киберпанку. Только герои последнего эту реальность уже нашли в киберпространстве.

Филлипу Дику удалось предвосхитить многие находки киберпанка. Есть мнение, согласно которому его произведения не считаются киберпанком только потому, что автор не дожил до расцвета этого течения. Даже такой ключевой объект, как виртуальная реальность, имеет свой аналог в романе "Eye in the Sky" еще 1956 года написания. Виртуальные, порожденные технологией миры вообще присутствуют в большинстве его работ.
В книгах Дика на протяжении оставшихся лет его жизни доминирующее положение заняли темы альтернативных миров и манипулирования реальностью, что в сочетании с увлечением теологией и наркотиками давало весьма сложный и многоаспектный продукт.
Самым значительным произведением этого позднего периода стала трилогия, состоящая из романов "VALIS" (1981), "The Divine Invasion" (1981) и "The Transmigration Of Timothy Archer" (1982).
В этих произведениях Дик всерьез говорил о том, что он вступил в контакт с внеземным разумом, который являлся ему в виде розового луча света и говорил с писателем голосами его умершей сестры или же раннехристианских святых. Дик называл его Zebra, а позже — VALIS. Как он верил, VALIS — Vast Active Living Intelligence System — это искусственный интеллект, созданный пришельцами из системы Сириуса, задача которого состоит в том, чтобы поддерживать саму жизнь на Земле. Идея всепроникающей, космических масштабов информационной матрицы, влияющей на процессы, связанные с возникновением и развитием жизни, есть еще в одном романе Дика, который часто считают непосредственным предвестником киберпанка — "Radio Free Albemuth", опубликованном через несколько лет после смерти Дика, в 1985 году.

Иногда складывается впечатление, что и в жизни Филлип Дик следовал законам своих произведений. Даже обстоятельства смерти писателя в 1982 году вполне соответствуют сюжетам его собственных книг. Дело в том, что его родственники не участвовали в процедуре официального опознания, а тело было очень быстро кремировано. Это по сей день дает пищу разнообразным слухам и домыслам. После смерти фантаста значительно повысился интерес к его творчеству. Дик стал едва ли не популярней, чем при жизни. Были напечатаны многие ранее не публиковавшиеся произведения. Так что не удивляйтесь тому, что во многих библиографиях некоторые произведения датированы более поздним, чем 1982-й, годом.
Филлипом Диком были восприняты многие важнейшие идеи информационной теории. Компьютеры сами по себе так и не стали по-настоящему важным объектом в его работах, ведь он застал только самое начало настоящей компьютерной революции. Но компьютеры являются частью технологии, а вот о различных ее воплощениях Дик написал немало.
Ключевой момент большей части его произведений — стремление к поиску скрытых реальностей — вовсе не так оторван от действительности, как может показаться вначале. Сегодня с подобными проблемами, правда, в смягченном и видоизмененном виде, нам приходится сталкиваться практически каждый день. Вся социальная инженерия так или иначе связана с проблемой, что люди считают реальным, а что нет, чему готовы поверить, а что может вызвать недоверие. Психология рекламы также частенько оперирует подобными понятиями. Про некоторые аспекты современного киберпространства вообще разговор особый. Если задуматься, то можно найти и другие примеры.
Филлип Киндред Дик стал, безусловно, ярким явлением в фантастике 1950-70-х годов. Его можно назвать даже ревизионером от фантастики. Произведения Дика оказали значительное влияние на более поздних представителей жанра. Не стоит заострять внимание на некоторой экстравагантности его сложной личности и некоторых его пристрастиях. Как бы то ни было, работы этого невероятно талантливого писателя сохраняют свою значимость по сей день, заслужив признание и любовь уже нескольких поколений ценителей умной и качественной литературы.
Кстати, если вдруг с вами заговорит розовый луч света, вы уже знаете, как зовут его хозяина...

Алексей Кутовенко
Опубликовано: "Компьютерная газета"